Дорога за горизонт. За золотым крылом - Эйрик Годвирдсон

– Грамбольд, ты знаешь гаэльский? – Амир удивился скорее этому, чем неожиданно большой осведомленности конунга.

– А чего бы нет? Знаю, не особенно хорошо, но знаю – мы тут уже без малого зим двадцать же встретили. Ничего, тоже выучишь – он, конечно, не самый простой, но глаза боятся, а жизнь заставит, – неожиданно добродушно подмигнул старый снеррг.

– Так что, мы зря шли, – уныло вздохнул Амир, подумав снова об отказе короля.

– Не вешай носа, аргшетрон, никто из нас и не думал, что это будет легко. Конечно, всех шокировало появление Льюлы, но Старейшины, особенно силамарские – народ твердолобый, нам не один день понадобится, – это уже Вердэн, похлопал ободряюще по плечу юноши. Говорил он очень тихо, так, что его слова разбирали только стоящие рядом снеррги и Оро – хотя эта предосторожность наверняка была излишней. Спорщики говорили на повышенных тонах и не заметили бы и приземления через окно—колодец второго дракона, не то, что шушуканий послов.

– А что я должен буду сказать, если король захочет все же поговорить со мной? – спохватился Амир

– Да все как есть – как ты видишь ситуацию в нашей стране, и рассказать обязательно еще раз о нападении имперцев с их медными птицами. Собственно, вот и все. Говори правду, это самое для нашего дела лучшее, что можно придумать, – заключил Вердэн.

– Кажется, нас все-таки вежливо выгоняют, правда, Айду таки оставила за собой последнее слово, пообещав вернуться к этому вопросу через пару дней, – заметил Грамбольд снова.

Конунг оказался прав. Советник, все тот же, как там его – Тарэйн? – очевидно самый старший по регалиям, в очередной раз отрицательно махнул рукой, и Айду, разъяренная и опечаленная одновременно, вернулась к своим спутникам. Король Леон украдкой вытер лоб ладонью, думая, что этого никто не заметит.

– Так что? – спросил Амир, едва принцесса подошла к ним.

– Сначала выйдем, пожалуй, – сказала она. – Отец, конечно, сказал, что нам следует с дороги привести себя в порядок и как следует отдохнуть – а потом уже затевать дела государственной важности, но, боюсь, это только отговорки. Пойдем наружу, не могу в этом змеином гнезде оставаться!

– Тогда что будем делать? – спросил всадник, когда они вовсе вышли из дворца. – И вообще, какие у нас шансы?

– Совет в большинстве своем отказал нам в армии против Империи, при том однозначно – те немногие, кто был готов встать на нашу сторону, слишком малочисленны, и нам больше не на кого рассчитывать – ответила Айду, подтвердив сказанное Грамбольдом. Она, не чинясь, села прямо на каменные ступени и обхватила голову руками.

– Как? Неужели не на кого? – улыбнулся Грамбольд. – Наши лучшие воины под вашим распоряжением, принцесса. И ополченцы тоже, не забывайте.

Но Айду это не утешило.

– У императора Бриваэля, лихие ветры Бэйры-Зимы его забери, на постоянной службе две тысячи солдат, из которых больше пяти сотен – рыцари, вроде тех, что летают на Медных Птицах. И неизвестно, сколько они поднимут из ополчения людей силамарской знати, из замков, ленных земель и тому подобного. Того, что у нас, слишком мало, – с тоской сказала Айду. – Наше ополчение и в половину не так сильно и хорошо снаряжено, как их. И армия, Вердэн, армия!

– То есть у нас все же не выйдет самим собрать войско? – предположила Льюла.

– Уже думали ведь, Льюла. Еще в Брамстоне думали – и нет, не выйдет. Да и как ты себе это представляешь? – хмыкнул Вердэн. Драконица задумалась.

– Нет, это не годится, как ни поверни, действительно. Мы снова переливаем из пустого в порожнее, Уаллэ нам бы всем по шее за это надавал, – наконец подал голос задумавшийся крепче прочих Вильманг.

– Пуще всего он бы его величеству надавал, – хмыкнул Оро. Парень был мрачен, как и все прочие.

Казалось, только Вердэн и Грамбольд не потеряли присутствия духа.

Айду глуховато застонала.

– Как же я устала от этого всего, кто бы знал, – пробормотала она.

Амир опустился на ступени рядом. Он что-то собирался сказать, но тут из дворца к ним вышел давешний парень-секретарь со свитками. Точнее, уже без свитков, зато со связкой ключей.

– Его Величество король Леон просит послов народа Горскун и аргшетрона принять приглашение отдохнуть в покоях королевского дворца… я вам покажу дорогу и ключи выдам, вот, – секретарь продемонстрировал упомянутую связку.

– А меня король Леон не просит принять приглашение? – ворчливо спросила Айду, поднимая голову.

– Принцесса, ваши комнаты ни дня не были чьими-то чужими, все эти годы там все было нетронуто с вашего отъезда… – секретарь отчаянно залился румянцем.

«Так, с парнем все ясно. Эх, хорошо, что Кальбара сейчас на него нету, а то извел бы беднягу потом придирками!», – от мелькнувшей мысли Амиру стало одновременно весело и почему-то как-то неприятно.

Их проводили к дальнему крылу здания с отдельным крыльцом, и показали комнаты – точнее, там имелся общий зал и несколько ведущих из него дверей, за которыми помещались спальни. Те оказались хоть и хорошо обставленными, и действительно выглядящими по-королевски, но явно давно нежилыми – на всей обстановке лежал изрядный слой тончайшей серой пыли, а незадачливый секретарь, отпирая двери, влез локтем в развесистую паутину и теперь поминутно тщился отчистить светлую вышивку рукава от грязи.

– Это посольские покои, простите, я пришлю служанку, она уберет пыль и принесет все необходимое, а если вам потребуется что-то кроме, можете сказать. Еще раз простите, господа, у нас очень давно не было послов… эм-м… я хотел сказать, неожиданных послов. Тем более из других земель. Вот.

– Не трещи, парень, и не суетись, – хмыкнул Грамбольд. – Все в порядке.

– Но служанку все же нужно, – Вердэн усмехнулся. – Кстати, как тебя зовут, юноша?

– Эйни, – он смутился. – То есть Эйнэл Д'Тава.

– Так мы, выходит, земляки? – Верден изогнул бровь.

– Наша семья еще до предыдущей войны перебралась на эти земли, – Амир ожидал, что парень смутится совсем уж окончательно, но он, наоборот, открыто глянул в глаза рыцарю и приосанился. – Но при дворце я и правда недавно.

– Я вижу, Эйни, – Вердэн чуть не в голос смеялся. – Ты помнишь окончательный отъезд из дворца принцессы, но в глаза не видел меня самого или конунга Грамбольда, а значит, никак не больше трех зим минуло с того времени. Нам, в общем, особо твои услуги вряд ли потребуются – вот если только аргшетрону Та-Амиру город покажешь, если тот пожелает. Что скажешь, Амир?

– Город я бы глянул, если время будет, – откликнулся всадник, задумчиво пройдясь по просторной комнате. В пыли оставались темные следы его сапог, но он не особенно обращал на это внимание. —Да и Льюле будет интересно. Кстати, а Льюла вполне поместится в этом зале!

– Вот и чудесно, – выдохнул с облегчением Эйни. – Я могу идти?

– Иди-иди, – кивнул Вердэн, и паренек удалился.

Когда дверь закрылась, гости принялись располагаться, кто где.

– Эх, пожрать бы чего, – Вильманг сдернул с одного из кресел пыльный чехол, бросил его на пол и уселся в кресло. – Правда, не рискнул бы я после этакого приема на совете, если честно, брать какие-то угощения здесь, во дворце!

– У нас не принято травить послов, – Вердэн оскорбился.

– Нет, я вообще не про это, – Вильманг точно так же вскинулся, как от пощечины. – Я про то, что, если вдруг придется с оружием в руках встретиться с кем-то из этих золоченых молодчиков! Ведь если мы разделим здешнюю трапезу, понимаешь, выйдет очень уж некрасиво.

Грамбольд молча кивнул с явным одобрением.

– А, вот ты о чем… вообще да, верно говоришь! – Вердэн, расслабившись, тоже кивнул, а Оро поскреб макушку. Все-таки у гаэльцев в этом было попроще – разделенная трапеза обязывала гостя быть учтивым только пока он гость, и не распространяла своего влияния на последующие отношения сотрапезников. То есть, подраться, выйдя в поле после совместного ужина ничего не мешало, как это виделось Оро.

– Сходим тогда в таверну – их тут немало, – пожал плечами Амир.

– Тем